За околицей | заДУШЕвные рассказы

Нужно ли продолжение «Пожарки»? 👍 - да! Обязательно 👎- нет! Достаточно

домашнем иконостасе. — Спасибо, Господи, за всё, — тихо сказал он, перекрестившись, и вернулся к гостям. Спасибо автору: 2202 2013 3250 2901 сбер 2200 7009 1589 4371 т-банк 2204240272708464 - озон банк Марина Александровна М. 89195868883 привязан к сбер и т-банку Если несложно пишите в сооб…

домашнем иконостасе. — Спасибо, Господи, за всё, — тихо сказал он, перекрестившись, и вернулся к гостям. Спасибо автору: 2202 2013 3250 2901 сбер 2200 7009 1589 4371 т-банк 2204240272708464 - озон банк Марина Александровна М. 89195868883 привязан к сбер и т-банку Если несложно пишите в сообщениях «благотворительность» или «подарок», чтобы их не заблокировали. Спасибо 🙏

Пожарка. Заключительная часть. Начало. Трофим Иванович придирчиво осмотрел трёхлитровую банку с домашней наливкой, открыл крышку, понюхал — хороша, с терпким запахом ягод. Сам готовил прошлым летом, Софью к этому делу не подпускал. В подполе было чисто, сухо. На полках поблёскивали банки с солёным…

Пожарка. Заключительная часть. Начало. Трофим Иванович придирчиво осмотрел трёхлитровую банку с домашней наливкой, открыл крышку, понюхал — хороша, с терпким запахом ягод. Сам готовил прошлым летом, Софью к этому делу не подпускал. В подполе было чисто, сухо. На полках поблёскивали банки с солёными огурцами, помидорами, ждали своего часа грибочки и варенье, компоты всех мастей. Всё выращено, собрано своими руками, бережно упаковано и подписано. — Троша, выбрал? — в лазе подпола показалась голова жены. — Вот думаю, малиновую, яблочную или вишнёвую? — задумчиво ответил ей муж. — Да чего тут думать? Наши не пьют, Игорь со своим пришёл, а гостям любая хороша: все знают, что у тебя лучшая наливка в мире! Поднимайся наверх, спиртное в бутылки разольешь, не поставишь же ты на столы банки! Про накрытые столы можно бы было сложить песню — чего здесь только не было: жаренные в печи гуси, салаты, пироги, рыба, на горячее подали гуляш, а на десерт был огромный торт со свежими ягодами. Гостей собралось много: коллеги Трофима Ивановича и Софьи, родственники, друзья. Пожелания сыпались одним за другим, гости подходили к хозяевам, вручали конверты и букеты, многие дарили вещи и чудесные вещички, сделанные своими руками. Дочери, зятья и внуки поздравили отдельно, все вместе вручив родителям большую коробку, обвитую лентами. В ней оказалась другая, в той ещё одна и ещё, и ещё, пока не дошли до маленькой коробочки, в которой Трофим и Софья обнаружил ключ. — Машину, что ли, нам подарить решили? — сходу догадался Трофим Иванович, которого подняли из-за стола и вместе женой повели за ограду. Там, с шариками, привязанными к зеркалам, стоял подарок — новенькая, золотистого цвета «десятка». Софья не выдержала и расплакалась, да и сам хозяин подозрительно зашмыгал носом, отворачиваясь от шумно поздравляющих гостей. — Мамочка, не плачь, мы же от чистого сердца, мы с папой вас так любим! — утешили её дочери, а их мужья жали руку Трофиму, поздравляя со столь значимой датой. — Вот ведь, Троша, жили мы с тобой просто, золота и бриллиантов не заработали, а таких хороших детей нам Бог дал и зятьями не обидел, — сказала Софья мужу, когда дети предложили им проехаться на машине. — Значит, правильно мы всё делали. Вот и вернулось нам с тобой сторицей. — А знаешь, вернуть бы всё назад, я бы точно так же поступил, — ответил ей муж. — Ни дня не пожалел о нашей с тобой жизни. Мог бы, наверное, начальником быть, да хоть председателем колхоза, к примеру, а проработал пожарным и не жалею. Опять же, с тобой мне повезло, хоть и ругаешь меня порой, а всё равно знаю, что любишь! Любишь ведь? — спросил он, поворачивая в сторону центра села. — Люблю, — просто ответила ему Софья. — Вот! Жизнь прожита, можно и смерти не бояться! — Ты с ума сошёл?! О чем ты думаешь в такой день! А дети? А внуки наши? Антошка? Полина? Мишенька? Нам их поднять надо, помочь, как же они без дедушки и бабушки? Брось разговоры эти! И чтобы я больше не слышала их, разворачивайся к дому, а то гости ждать устанут! Праздник у Нечеухиных катился как поезд по рельсам: шутки, игры, выступление внуков. Шкалик собрал возле себя небольшую группу согласившихся его слушать и в сотый раз пересказывал историю с найденным кладом. Вкусная наливочка развязала ему язык, и собственная его роль в поиске становилась всё значимее и значимее. Он и камеру в детском саду нашёл, и Егора обезвредил, да и храм тоже он восстановил. Трепался, пока Ирине, жене его, не надоело, и она не забрала осоловелого супруга домой. Уходя, Шкалик долго обнимал Трофима и клялся ему в вечной дружбе. Не выдержав, рослая жена подхватила его под руку и увела со двора. Нечеухин огляделся: весёлые лица, улыбки, смех. На столе с подарками икона Николая Чудотворца, подаренная отцом Алексием и Епистимией — будет незримо охранять их семью от раздоров и ссор. Строгий лик смотрел на него, и Трофиму казалось, что чуточку, уголками губ, улыбался. Трофим Иванович встал из-за стола и унёс икону в дом, подальше от веселья, где и разместил её на

И довольная, развернувшись, поспешила к столам, думая про себя, что за столько лет их страсть не утихла. Так, чуть-чуть пеплом покрылась, но лишь дунет ветерок, вот как сейчас, и готово дело — горит ярко, аж искры летят, их костерок любви. — Ох, Женька, завидую тебе, — сказала ей Настя. — Такая у в…

И довольная, развернувшись, поспешила к столам, думая про себя, что за столько лет их страсть не утихла. Так, чуть-чуть пеплом покрылась, но лишь дунет ветерок, вот как сейчас, и готово дело — горит ярко, аж искры летят, их костерок любви. — Ох, Женька, завидую тебе, — сказала ей Настя. — Такая у вас со Степаном любовь! — А я тебе, Настька. Твой Игорь — чистое золото! И это тоже было правдой. В мутные годы, когда все жили от зарплаты до зарплаты, считая копейки, Игорь весь как-то подсобрался, словно сжатая пружина, и не без помощи семьи, поднатужившись, начал своё дело в бывших колхозных цехах, где раньше находилась пилорама. Собрал коллектив, который вместе с хозяином прошёл огонь и воду, отсеивая случайных людей; встали на ноги и развернулись на всю ширь, освоив не только обработку древесины, но и производство мебели. Сейчас это была хорошая, прочно стоящая на ногах компания, имеющая даже свои магазины и клиентов со всех уголков страны. В отличие от таких же предпринимателей, как он, Игорь село на город и жену на молоденькую не променял, а жил в Клюевке, отстроив большой дом, и время от времени делал щедрые взносы в местный храм. — Счастливые мы с тобой, Женька! — Настя обняла сестру. — Грех жаловаться! — Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! — И не говори. Главное, чтобы родители здоровы были и дети наши. Антошка твой совсем большой стал, прямо жених! — Жених! А сам до сих пор с детской игрушкой спит. Об одном жалею, что снова не родила, а на надо было ещё парочку. — Не будем сегодня о грустном. Смотри, нас мама зовёт, идём, пора столы накрывать. Обнявшись, они поспешили к матери. Продолжение следует…

Пожарка. Глава 37 Начало Забрав сына из детского сада, Женя отвела его к родителям, чтобы не выяснять отношения с мужем при ребёнке. Софья пыталась выведать у дочери, что произошло, но, помня советы матушки, Женя отнекалась от расспросов и поспешила домой. Степан вернулся поздно, с потемневшим о…

Пожарка. Глава 37 Начало Забрав сына из детского сада, Женя отвела его к родителям, чтобы не выяснять отношения с мужем при ребёнке. Софья пыталась выведать у дочери, что произошло, но, помня советы матушки, Женя отнекалась от расспросов и поспешила домой. Степан вернулся поздно, с потемневшим от усталости лицом. Неохотно поел разогретые на сковороде макароны, выпил чашку чая и, глядя на жену, сказал: — Начинай! — Что начинай? — деланно удивилась Женька. — Как что? Скандал. Я видел тебя у дома Шевелевых. — А что, тебе скандал нужен? Может, просто объяснишь, что ты там делал? — Женька еле сдерживалась, чтобы не зареветь. — Машке детей нечем кормить. Картошка ещё не выросла, а они уже её выкопали и съели. Сама знаешь, предприятие уже полгода зарплату не платит, а она какая-то неприспособленная — курицы и те передохли, — вот и помогаю потихоньку, чем могу. Договорился, дров привезли — зима не за горами. — А люди говорят, шашни у вас с Машкой! — Люди, — с горечью ответил муж, — да разве ж это люди? Человек рядом загибается, а им хоть бы хны. — Стёпочка, все так живут сейчас, сам знаешь, тяжело сейчас всем, живых денег давно не видали. Да и кому чужие проблемы нужны? — Вот-вот, знаю, но не понимаю. Как будто с деньгами человечность все потеряли, чисто звери становимся. — Но мы же с тобой не такие? — приласкалась к нему жена, усаживаясь Степану на колени. — Идём спать, поздно уже. Ты такой уставший. Она провела пальцем, разглаживая его нахмуренные брови. — Спасатель мой, — прошептала она, целуя Степана в губы. Утром, встав пораньше, она собрала Шевелевым сумки, положила в них крупы, макароны и даже немного мяса на суп и котлеты. Пара булок хлеба, молоко в трёхлитровой банке, творог, сметана, масло, булочки с жёлтыми конфетами внутри, яйца помогли бы продержаться семье несколько дней. — Пока так, — пробормотала про себя Женька, укладывая продукты, — а после придумаем что-нибудь. Незамеченный ею Степан тихо стоял у входа, с нежностью глядя на жену. Говорят в народе, что в трудные времена, как правило, хорошо видно светлых людей. И ведь так оно и есть, особенно, когда муж и жена в одной упряжке да в одном направлении движутся. Сложные годы промчались, оставив свой след на лицах и душах людей. Постаревшие Трофим Иванович и Софья праздновали золотую свадьбу — шутка ли, пятьдесят лет вместе! В доме Нечеухиных собралась вся большая семья. Стол накрыли прямо во дворе, защитив пространство сверху пологом. Погрузневший Степан, ругаясь про себя, закрепил конец полога к сараю, осмотрел, хорошо просматриваемый с высоты лестницы двор. Женя и Настя носили из сарая табуретки и скамейки, им помогали дети, хозяин дома выравнивал столы, хозяйка суетилась со скатертями. — Степан, уснул ты там, что ли? — позвал его Настин муж, прикреплявший второй конец полога к дому. — Просыпайся, нам ещё шары вешать и плакаты. — Стёпушка, поосторожнее там, — это Женя, услышав их разговор, остановилась на минуточку посреди двора. — Не вмешивайся, сестрёнка, они же у нас мужики, — пропела Настя, пробегая мимо, и съехидничала: — Они же всё могут! — Жаль, кости самостоятельно сращивать не научились! — ответила ей Женька. — Вот грохнутся с высоты и переломаются оба. — Не переживай, в главном, твоём любимом органе, костей нет, — ответил жене Степан, отдуваясь и сползая с лестницы. Женька покраснела от смущения, а все вокруг, включая Трофима Ивановича, весело рассмеялись. — Охальник! — заругалась она на мужа, замахиваясь полотенцем, которым уже протирала посуду. — Дети же кругом! — Я вообще-то про сердце сказал, а ты про что подумала? — Степан обнял Женьку и звонко чмокнул её в щёку. Потом шепнул ей на ухо, оглаживая по спине: — Правильно мыслишь, дорогая! — Стёпа-а, — осадила она его. — Поло-о-ог, он сам себя не натянет.

Подожди ! Не перелистывай! Просто знай - у тебя все получится. Ты преодолеешь проблемы и препятствия. Мрак, рано или поздно, отступит, и жизнь наладится. А пока не опускай руки, продолжай действовать, береги себя и близких. Более не смею задерживать. Желаю удачи.

📚📖 ВЕЧЕР ВЕЛИКОГО ЧЕТВЕРГА «Я несу от Евангелий страстную свечку, смотрю на мерцающий огонек: он святой. Тихая ночь, но я очень боюсь: погаснет! Донесу — доживу до будущего года. Старая кухарка рада, что я донес. Она вымывает руки, берет святой огонек, зажигает свою лампадку, и мы идем выжиг…

📚📖 ВЕЧЕР ВЕЛИКОГО ЧЕТВЕРГА «Я несу от Евангелий страстную свечку, смотрю на мерцающий огонек: он святой. Тихая ночь, но я очень боюсь: погаснет! Донесу — доживу до будущего года. Старая кухарка рада, что я донес. Она вымывает руки, берет святой огонек, зажигает свою лампадку, и мы идем выжигать кресты. Выжигаем над дверью кухни, потом на погребице, в коровнике... — Он теперь никак при хресте не может. Спаси Христос... — крестясь, говорит она и крестит корову свечкой. — Христос с тобой, матушка, не бойся... лежи себе. Корова смотрит задумчиво и жует. Ходит и Горкин с нами. Берет у кухарки свечку и выжигает крестик над изголовьем в своей каморке. Много там крестиков, с прежних еще годов. Кажется мне, что на нашем дворе Христос. И в коровнике, и в конюшнях, и на погребице, и везде. В черном крестике от моей свечки — пришел Христос. И все —для Него, что делаем. Двор чисто выметен, и все уголки подчищены, и под навесом даже, где был навоз. Необыкновенные эти дни — страстные. Христовы дни. Мне теперь ничего не страшно: прохожу темными сенями — и ничего, потому что везде Христос». И.Шмелев «Лето Господне»

Лично знаю Эдуарда, рекомендую, друзья

начала, а после решение принимай. Не верю я, что Степан тебе изменяет, не такой он человек. Вижу со стороны, как он тебя и сына любит, разобраться бы тебе не мешало для начала! — Пойду я, матушка, спасибо! — Да за что? — Да за чай! — ответила Женька, но обе понимали, что не о нём сейчас речь. — …

начала, а после решение принимай. Не верю я, что Степан тебе изменяет, не такой он человек. Вижу со стороны, как он тебя и сына любит, разобраться бы тебе не мешало для начала! — Пойду я, матушка, спасибо! — Да за что? — Да за чай! — ответила Женька, но обе понимали, что не о нём сейчас речь. — Ступай с Богом, — тихо перекрестила её Епистимия. Забрав сына из детского сада, Женя отвела его к родителям, чтобы не выяснять отношения с мужем при ребёнке. Софья пыталась выведать у дочери, что произошло, но, помня советы матушки, Женя отнекалась от расспросов и поспешила домой. Продолжение следует