Добрые Поздравления 🎁 Открытки и музыка

Муж привел «серую мышь» на встречу выпускников, чтобы унизить перед своей кралей, но не знал, что в её сумочке лежит компромат, который лиши — Лена, ты выглядишь как посудомойка, которая украла платье у хозяйки. Сними это немедленно. Вадим брезгливо дернул плечом, проходя мимо меня в прихожей. От …

Муж привел «серую мышь» на встречу выпускников, чтобы унизить перед своей кралей, но не знал, что в её сумочке лежит компромат, который лиши — Лена, ты выглядишь как посудомойка, которая украла платье у хозяйки. Сними это немедленно. Вадим брезгливо дернул плечом, проходя мимо меня в прихожей. От него пахло дорогим табаком и морозом. Он даже не смотрел мне в лицо — только на платье, которое уже не сходилось на талии. — Вадим, это единственное, что налезло. Я же говорила, мне нужна одежда для тех, кто в положении. Пятый месяц уже. — Не начинай, а? — он поморщился, глядя в зеркало и поправляя идеальный узел галстука. — Твой живот — это твои проблемы. Я просил тебя привести себя в порядок. Сегодня важный вечер. Там будет Кристина. Я должен выглядеть королем, а не мужем клуши в балахоне. В детской что-то упало. Шестилетний Пашка выглянул в коридор, увидел отца и тут же спрятался обратно. Сын боялся его. Вадим называл это «уважением», я же знала — это животный страх. — Значит так, — Вадим повернулся, нависая надо мной. — Надеваешь то черное, свободное. Рот не открываешь. Сидишь, улыбаешься, создаешь фон. Если хоть слово ляпнешь поперек или начнешь ныть, что тебя мутит — пеняй на себя. Карту заблокирую окончательно. Я молча пошла переодеваться. Руки дрожали, когда я застегивала молнию. Вадим думал, что я дрожу от страха. Он не знал, что в подкладке моей старой сумки уже лежит флешка и папка с документами, которые я скопировала, пока он был в душе. Он слишком привык считать меня мебелью. А мебель не умеет думать. Ресторан «Онегин» встретил нас гулом и звоном бокалов. Это был вечер встречи выпускников элитной гимназии, которую Вадим окончил двадцать лет назад. Он мгновенно преобразился. Спина прямая, улыбка в тридцать два зуба, голос бархатный. — Вадик! Сколько лет! — его хлопали по плечу, обнимали. — Знакомьтесь, моя супруга, Елена, — бросал он небрежно, даже не глядя на меня. Я была тенью. Декорацией. А потом в зал вошла она. Кристина. Я видела её фото в телефоне мужа сотни раз. Но в жизни она была ярче, хищнее. Красное платье, глубокое декольте, уверенный взгляд хозяйки жизни. Она работала в городской администрации, в отделе землепользования. Очень удобно для бизнеса Вадима. — Вадим, дорогой! — она подошла к нам, полностью игнорируя мое присутствие. — Ты обещал, что мы сегодня решим вопрос с тем участком на Набережной. Клиент ждет. — Решим, Крис. Все решим. Они сели рядом. Я оказалась напротив. Весь вечер они шутили, вспоминали школьные проделки, чокались. Вадим подливал ей игристое, его колено касалось её ноги под столом. Я сидела, сжав руки на коленях, и чувствовала, как малыш внутри беспокойно толкается. — Кстати, о Набережной, — громко сказал Вадим, когда музыку сделали тише. — Смотрите, кто приполз! Наш Игорь-отличник! В дверях стоял мужчина. Худой, с землистым цветом лица, в мешковатом костюме. Он опирался на трость. Игорь Волков. В школе он был главным конкурентом Вадима в учебе, а сейчас... сейчас он был помехой. — Привет, класс, — тихо сказал Игорь. Голос у него был слабый, надтреснутый. — Ты чего пришел, убогий? — Вадим откинулся на стуле, наслаждаясь вниманием публики. — Денег на лечение просить? Или жаловаться, что опека дочку забирает? За столом повисла тишина. Кто-то хихикнул, но большинство отвели глаза. — Я пришел попрощаться, — спокойно ответил Игорь. — И посмотреть в глаза тем, кто меня уничтожает. — Вали отсюда, пока охрану не вызвал, — рявкнул Вадим. — Не порти людям праздник своим видом. Тебе уже прогулы на кладбище ставят, а ты все по ресторанам шастаешь. Кристина брезгливо сморщила нос: — Вадим, пусть уйдет. От него аптекой несет, аппетит портит. Игорь пошатнулся, сжал набалдашник трости до хруста в пальцах и медленно развернулся к выходу. Продолжение будет выложено 03.04, обязательно подписывайтесь чтобы дочитать статью до конца!

— Ты перебрала? — прошипел он мне в ухо. — Домой захотела? Сейчас устрою. — Убери руки. — Я выдернула локоть. — Или я прямо сейчас, громко, расскажу всем, что ты подсыпаешь Игорю в еду через свою подставную сиделку. Вадим замер. Его лицо пошло красными пятнами. Кристина, сидевшая рядом, побледнела…

— Ты перебрала? — прошипел он мне в ухо. — Домой захотела? Сейчас устрою. — Убери руки. — Я выдернула локоть. — Или я прямо сейчас, громко, расскажу всем, что ты подсыпаешь Игорю в еду через свою подставную сиделку. Вадим замер. Его лицо пошло красными пятнами. Кристина, сидевшая рядом, побледнела так, что слой тонального крема стал заметен. — Ты бредишь, дура, — выдохнул он, но в глазах читался испуг. — Правда? — Я открыла сумочку и достала тонкую папку. — Вот копии переводов некой Людмиле Сергеевне, которая "ухаживает" за Игорем. А вот переписка с тобой, Кристина, где вы обсуждаете, как быстрее оформить участок Игоря, когда его не станет, а его дочь отправят в интернат. "Надо ускорить процесс, клиент не ждет" — твои слова, Крис? В ресторане стало так тихо, что было слышно, как звенит ложечка в чьей-то чашке. Игорь остановился у дверей и обернулся. — Это все у меня в облаке, — продолжила я, глядя мужу прямо в глаза. — И у нотариуса. И запрограммировано на отправку в прокуратуру через двадцать минут, если я не введу код отмены. — Лена... — Вадим попытался улыбнуться, но вышла гримаса. — Детка, ты чего? Мы же семья. Пойдем выйдем, поговорим... — Семья? — Я усмехнулась. — Семья — это когда не называют жену "клушей" и не планируют выкинуть её на улицу с двумя детьми, как только оформишь сделку. Я видела брачный контракт, который ты подготовил, Вадим. В ящике стола, под папкой "Разное". Кристина вскочила, опрокинув бокал с красным на свое платье. Темное пятно расплывалось по подолу, как клеймо. — Я тут ни при чем! Это все он! Я просто документы оформляла! — Сядь! — рявкнул на неё Вадим, теряя контроль. — А ты... ты, дрянь... отдай папку! Он рванулся ко мне, занося руку. Я не отшатнулась. Я знала, что он не ударит. Вокруг слишком много свидетелей. — Только тронь, — спокойно сказала я. — И к статье за мошенничество и попытку убрать человека добавится еще и то, что ты руки распускаешь. Я повернулась к выходу, где стоял ошарашенный Игорь. — Игорь, нам пора. Вызовите такси, пожалуйста. Вам нельзя оставаться в том доме одному, пока там хозяйничает их сиделка. Поедете в клинику, я уже договорилась. Анализы покажут, чем вас пичкали. Вадим рухнул на стул, обхватив голову руками. Он понимал: это конец. Его репутация, его бизнес, его свобода — все рухнуло за пять минут из-за "серой мыши", которую он считал пустым местом. Прошло полгода. Осень в этом году выдалась теплая. Я сижу на террасе санатория, кутаясь в плед. Рядом сопит в коляске моя младшая дочь, Анечка. Пашка гоняет мяч на лужайке с девочкой постарше — это Лада, дочка Игоря. Игорь выходит из корпуса. Он все еще опирается на трость, но уже скорее по привычке. Землистый цвет лица исчез, он поправился и больше не выглядит стариком. Врачи вовремя вывели всю дрянь из организма. — Чай с облепихой, — он ставит передо мной чашку. — Как ты? — Спокойно, — улыбаюсь я. — Адвокат звонил. Вадиму дали семь лет. Кристина получила условный и запрет на профессию, сдала всех с потрохами. — Дом на Набережной я все-таки продал, — вдруг сказал Игорь. — Слишком тяжелые воспоминания. Купил квартиру в центре и вот... дачу присматриваю. Рядом с вами, кстати. Соседи продают. Я смотрю на него. В его глазах — благодарность и тепло. Никакого давления, никаких требований. Просто человек, который выжил и научился ценить жизнь. Вадим хотел власти. Он хотел, чтобы его боялись. Он получил камеру, где его никто не боится. Я хотела покоя для своих детей. Я получила его. И, кажется, нашла друга, который никогда не назовет меня "мебелью". Пашка подбегает к нам, румяный, запыхавшийся. — Мам, дядя Игорь! Смотрите, какого жука нашли! Я делаю глоток горячего чая. Впереди зима, но мне совсем не холодно. Потому что я знаю: даже маленькая серая мышь может защитить свою нору, если её загнать в угол. И горе тому коту, который этого не поймет.

тала. Вадим вскочил следом, хватая меня за локоть. Пальцы сильно впились в мякоть.

— Лена, ты выглядишь как посудомойка, которая украла платье у хозяйки. Сними это немедленно. Вадим брезгливо дернул плечом, проходя мимо меня в прихожей. От него пахло дорогим табаком и морозом. Он даже не смотрел мне в лицо — только на платье, которое уже не сходилось на талии. — Вадим, это единс…

— Лена, ты выглядишь как посудомойка, которая украла платье у хозяйки. Сними это немедленно. Вадим брезгливо дернул плечом, проходя мимо меня в прихожей. От него пахло дорогим табаком и морозом. Он даже не смотрел мне в лицо — только на платье, которое уже не сходилось на талии. — Вадим, это единственное, что налезло. Я же говорила, мне нужна одежда для тех, кто в положении. Пятый месяц уже. — Не начинай, а? — он поморщился, глядя в зеркало и поправляя идеальный узел галстука. — Твой живот — это твои проблемы. Я просил тебя привести себя в порядок. Сегодня важный вечер. Там будет Кристина. Я должен выглядеть королем, а не мужем клуши в балахоне. В детской что-то упало. Шестилетний Пашка выглянул в коридор, увидел отца и тут же спрятался обратно. Сын боялся его. Вадим называл это «уважением», я же знала — это животный страх. — Значит так, — Вадим повернулся, нависая надо мной. — Надеваешь то черное, свободное. Рот не открываешь. Сидишь, улыбаешься, создаешь фон. Если хоть слово ляпнешь поперек или начнешь ныть, что тебя мутит — пеняй на себя. Карту заблокирую окончательно. Я молча пошла переодеваться. Руки дрожали, когда я застегивала молнию. Вадим думал, что я дрожу от страха. Он не знал, что в подкладке моей старой сумки уже лежит флешка и папка с документами, которые я скопировала, пока он был в душе. Он слишком привык считать меня мебелью. А мебель не умеет думать. Ресторан «Онегин» встретил нас гулом и звоном бокалов. Это был вечер встречи выпускников элитной гимназии, которую Вадим окончил двадцать лет назад. Он мгновенно преобразился. Спина прямая, улыбка в тридцать два зуба, голос бархатный. — Вадик! Сколько лет! — его хлопали по плечу, обнимали. — Знакомьтесь, моя супруга, Елена, — бросал он небрежно, даже не глядя на меня. Я была тенью. Декорацией. А потом в зал вошла она. Кристина. Я видела её фото в телефоне мужа сотни раз. Но в жизни она была ярче, хищнее. Красное платье, глубокое декольте, уверенный взгляд хозяйки жизни. Она работала в городской администрации, в отделе землепользования. Очень удобно для бизнеса Вадима. — Вадим, дорогой! — она подошла к нам, полностью игнорируя мое присутствие. — Ты обещал, что мы сегодня решим вопрос с тем участком на Набережной. Клиент ждет. — Решим, Крис. Все решим. Они сели рядом. Я оказалась напротив. Весь вечер они шутили, вспоминали школьные проделки, чокались. Вадим подливал ей игристое, его колено касалось её ноги под столом. Я сидела, сжав руки на коленях, и чувствовала, как малыш внутри беспокойно толкается. — Кстати, о Набережной, — громко сказал Вадим, когда музыку сделали тише. — Смотрите, кто приполз! Наш Игорь-отличник! В дверях стоял мужчина. Худой, с землистым цветом лица, в мешковатом костюме. Он опирался на трость. Игорь Волков. В школе он был главным конкурентом Вадима в учебе, а сейчас... сейчас он был помехой. — Привет, класс, — тихо сказал Игорь. Голос у него был слабый, надтреснутый. — Ты чего пришел, убогий? — Вадим откинулся на стуле, наслаждаясь вниманием публики. — Денег на лечение просить? Или жаловаться, что опека дочку забирает? За столом повисла тишина. Кто-то хихикнул, но большинство отвели глаза. — Я пришел попрощаться, — спокойно ответил Игорь. — И посмотреть в глаза тем, кто меня уничтожает. — Вали отсюда, пока охрану не вызвал, — рявкнул Вадим. — Не порти людям праздник своим видом. Тебе уже прогулы на кладбище ставят, а ты все по ресторанам шастаешь. Кристина брезгливо сморщила нос: — Вадим, пусть уйдет. От него аптекой несет, аппетит портит. Игорь пошатнулся, сжал набалдашник трости до хруста в пальцах и медленно развернулся к выходу. В этот момент во мне что-то щелкнуло. Последняя капля. Страх исчез, осталась только ясность. — Вадим, закрой рот, — сказала я. Не громко, но так отчетливо, что соседи за столом замерли. Муж медленно повернул голову. Он вытаращился на меня, будто впервые увидел. — Ты что сказала? — Я сказала: закрой рот. И не смей так разговаривать с человеком, которого ты травишь уже полгода. Я вс

Муж привел «серую мышь» на встречу выпускников, чтобы унизить перед своей кралей, но не знал, что в её сумочке лежит компромат, который лиши

Моя мама была против моих отношений с турком. Но я настояла на своем: вышла за него замуж и уехала к нему на родину. Мама меня провожала словами: "Помни, что бы ни случилось, у тебя всегда есть я". Три года мы жили прекрасно, ни разу крупно не поссорились. Но настрой мамы всё ещё не менялся, и это н…

Моя мама была против моих отношений с турком. Но я настояла на своем: вышла за него замуж и уехала к нему на родину. Мама меня провожала словами: "Помни, что бы ни случилось, у тебя всегда есть я". Три года мы жили прекрасно, ни разу крупно не поссорились. Но настрой мамы всё ещё не менялся, и это начало страшно бесить. Я впервые прилетела домой, когда забеременела. Была так счастлива, хотелось рассказать маме лично. Мама сказала, что не потерпит чтобы я родила не от русского. На что я влепила ей п0щечину и сказала, что нет у меня больше мамы. Улетела обратно и написала ей сообщение с извинениями. Нажала "отправить" и обнаружила, что я у нее заблокирована. Везде. Когда я вернулась домой я узнала страшное. Мой муж оказался совсем не тем, кем казался. Я случайно услышала разговор: он обсуждал мой паспорт и ребёнка — «всё оформим, и она никуда не денется». В тот момент у меня похолодело внутри. И впервые я с ужасом поняла: мама пыталась меня предупредить.

Моя дочь приехала из очень долгой командировки. И как мы удивились, когда она приехала с маленькой девочкой лет двух. Светленькой и голубоглазой. Дочь объяснила, что родная мамаша ребенка бросила. А моя Света рядом оказалась и пожалела девочку, взяла под опеку. Показала документы. Мы приняли внучку,…

Моя дочь приехала из очень долгой командировки. И как мы удивились, когда она приехала с маленькой девочкой лет двух. Светленькой и голубоглазой. Дочь объяснила, что родная мамаша ребенка бросила. А моя Света рядом оказалась и пожалела девочку, взяла под опеку. Показала документы. Мы приняли внучку, как родную. Вот только внешне кого то она мне напоминала. Но кого именно, я не могла понять... Как то Света оставила внучку у меня и уехала по делам. Перед сном я решила искупать девочку. А когда она сняла футболку, у меня началась истерика. На мои крики сбежались соседи, и они не могли меня успокоить. Я захлёбывалась в плаче, я не ожидала такого удара в спину. Ведь я поняла, чей это ребенок!!!! Это ребёнок моего мужа. Та самая родинка, которую я знала наизусть. В тот момент рухнуло всё: и доверие, и прошлое, и моя семья.

— А он вообще в курсе, что тут решают, или ему всё равно? — Не трогай Артура, — мать шагнула между ними. — Он устал, свадьбу планирует. — Понятно, — Виктория взяла сумку, повесила на плечо. — Слушайте внимательно. Бабушку я не возьму. Квартиру Артур пусть забирает, я не претендую. Но пусть его нев…

— А он вообще в курсе, что тут решают, или ему всё равно? — Не трогай Артура, — мать шагнула между ними. — Он устал, свадьбу планирует. — Понятно, — Виктория взяла сумку, повесила на плечо. — Слушайте внимательно. Бабушку я не возьму. Квартиру Артур пусть забирает, я не претендую. Но пусть его невеста бабушке спасибо скажет за избавление от ипотеки и сама за ней ухаживает. Или Артур пусть смотрит. Я эту дверь девять лет назад закрыла. Открывать не собираюсь. — Ты пожалеешь, — мать зашипела. — Вычеркнем тебя. Ни копейки после нас не получишь. — Мне от вас ничего не надо, — Виктория шагнула к выходу. — Живите как хотите. Только без меня. — Стой! Неблагодарная! — вскрикнула бабушка. Виктория обернулась на пороге. Посмотрела на сгорбленную бабушку, на мать с застывшей яростью на лице, на Артура в телефоне. — Вы меня не растили. Вы меня использовали. Разница чувствуете? Дверь закрылась тихо. Виктория спустилась по лестнице, вышла на улицу, вдохнула глубоко. Вечерело, фонари зажигались. Внутри было странное облегчение — будто сбросила мешок, который тащила двадцать лет. Через неделю начались звонки. Виктория не брала трубку. Мать звонила, потом бабушка, потом с незнакомых номеров. Виктория блокировала. На почту пришло письмо — бумажное, в конверте. Угловатый материнский почерк. Виктория долго держала конверт, потом вскрыла. Продолжение будет выложено 30.03, обязательно подписывайтесь чтобы дочитать статью до конца!