Жизненно. Истории.

– Ты где шлялась? В ответ раздалось глупое хихиканье. – Я тебя спрашиваю, где ты шлялась? Это уму непостижимо, мы её ждем, волнуемся, ночей не спим, а она болтается непонятно с кем! Весна поправила венок из одуванчиков и снова захихикала. – А у нас, между прочим, уже конец апреля! Где, кстати, этот …

– Ты где шлялась? В ответ раздалось глупое хихиканье. – Я тебя спрашиваю, где ты шлялась? Это уму непостижимо, мы её ждем, волнуемся, ночей не спим, а она болтается непонятно с кем! Весна поправила венок из одуванчиков и снова захихикала. – А у нас, между прочим, уже конец апреля! Где, кстати, этот негодник? Природа сунула руку под стол и за ухо вытащила мальчишку-апреля. – Кому я говорила, что ты тёплый весенний месяц? Какой снег, а? Кто тебя этому научил? – Пустите, маменька! – Апрель попытался вырваться, но Природа еще сильнее закрутила ухо. – Ай, ай, ай! – Я тебя, негодник, спрашиваю, откуда ты снег взял? – У неё! – Апрель показал на Зиму, кутающуюся в белую шубку, вырвался и снова залез под стол. Уже оттуда, он показал Природе язык. Но осторожно, чтобы она не увидела. – Ты где сейчас должна быть? – Природа грозно двинулась к Зиме. – В каком полушарии? – Не хочу! – Зима гордо задрала белобрысую голову, – Там сезон дождей, никакого снега, противно… – Ах, она не желает! А саванна без дождей – это нормально? А рассаду мне всю поморозила, это тебе нравится? Значит так, быстро собрала чемодан и в Южное полушарие. Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было. А будешь артачиться – включу глобальное потепление. Будешь вечно по грязи хлюпать. Зима скорчила обиженную рожицу, но послушно пошла в свою комнату собираться. – Теперь с тобой, – палец матери указал на Весну. – Чтобы через неделю у меня всё цвело. И зелени побольше. А дождей – поменьше, мне ещё картошку сажать. Весна опять захихикала и потихоньку подмигнула Маю, украдкой выглядывающему из-за двери. Заметив это, Апрель погрозил кулаком сопернику, заставив того спрятаться. – Дурак ты, – к Апрелю сзади подползла крошка Лето, – девушкам цветы дарить надо. Вот дарил бы Весне – была бы твоя. А так она к Маю уйдет. Апрель на минуту задумался, что-то прикинул, загибая пальцы, и вытащил из-за спины мешок. Развязал горловину и принялся доставать: маленькое тёплое солнышко, букет подснежников, ворох клейких листочков, распустившуюся сирень. Весна заулыбалась и кокетливо поправила волосы… А где-то далеко метеорологи чесали в затылках и хмурили брови, не в силах объяснить резкое потепление. Александр "Котобус" Горбов. Скульптура дама на скамейке Владимир Жбанов Минск

— Либо ты закрываешь глаза на мою измену, либо собирай вещи и уезжай, — сказал Игорь так спокойно, будто обсуждал погоду, даже не отодвинув тарелку. — Повтори, — тихо сказала я. — Прощаешь — остаёшься. Не прощаешь — к маме. Я устал от этих разговоров. — От каких именно? — Катя из моего отдела. Ничег…

— Либо ты закрываешь глаза на мою измену, либо собирай вещи и уезжай, — сказал Игорь так спокойно, будто обсуждал погоду, даже не отодвинув тарелку. — Повтори, — тихо сказала я. — Прощаешь — остаёшься. Не прощаешь — к маме. Я устал от этих разговоров. — От каких именно? — Катя из моего отдела. Ничего серьёзного. Просто так получилось. Ты же вечно занята своими отчётами. — Игорь… — Что? — Сначала вытри за собой. И давай уточним: если я прощаю — остаюсь. Если нет — ухожу. Так? — Ну да. — А третий вариант? — Это какой ещё? — Это когда уезжаешь ты. Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло раздражение. — Ты серьёзно? Это моя семья, мой дом… — он запнулся. — Квартира чья? — Наша… ну, твоя. Но так не поступают. — А изменять — это по-человечески? — я спокойно взяла салфетку. — У тебя кофе разлился. — Давай вечером поговорим нормально. Без эмоций… — он схватил ключи. — Я всё сказал. Подумай. Он аккуратно закрыл за собой дверь. Я сразу открыла заметки и начала составлять список: вызвать слесаря, сменить замок, купить коробки, поменять код домофона, позвонить Оле. -— — Он это правда сказал? — Оля почти прошипела в трубку. — «Прощаешь — живём, не прощаешь — уходи»? Он вообще в себе? — Абсолютно спокоен. Как будто график утвердил. — Ты как? — Пусто. Но без слёз. Просто список задач. — Отлично. Тогда по делу: замок, коробки, документы, фото вещей, технику отвязать? — Да. И ещё: он прописан не у меня, а у своей мамы. Квартира — моя, по дарственной ещё до брака. Коммуналка на мне. — Значит, съезжать будешь не ты? Тогда действуй быстро. Я сейчас приеду. — Не нужно меня уговаривать. — Я и не собираюсь. Я пакеты привезу. -— Я взяла ноутбук, написала в рабочий чат: «Сегодня на удалёнке». Позвонила: — Здравствуйте, слесарь? Можно сегодня до двух? — Курьер? Четыре коробки. Да, подъём на этаж. — По поводу домофона — завтра подойду с документами. Игорь написал: «Буду в шесть. Поговорим. Без истерик». Я включила авиарежим. -— Слесарь пришёл в половине третьего. Быстро, чётко. — Ставим хороший механизм? Не самый дешёвый? — Хороший. Пять минут — и всё готово. Я проверила замок, подписала квитанцию. Коробки привезли через сорок минут. Я спокойно сложила его вещи: одежду, обувь, документы, технику — отдельно. Каждую коробку сфотографировала, подписала маркером: «Игорь. Личное». Позвонила его матери: — Здравствуйте, Ирина Ивановна. Это Даша. Сегодня Игорь заберёт часть вещей, остальное перевезём завтра. Могу привезти к вам. — Даша, вы что, поссорились? Семья — это же труд… — Это не обсуждается. Вы сможете принять коробки до шести? — Хорошо… привози. -— Оля приехала с пакетами, сладким и рулоном мусорных мешков. — Что скажешь, когда он придёт? — Коротко. Без объяснений. У него двадцать минут на самое необходимое. Остальное — завтра. — Он будет давить. — Пусть. -— К шести я включила телефон. Несколько сообщений от Игоря и один пропущенный от его матери. Я не перезванивала. Он пришёл в семь. Дёрнул дверь — не открылась. — Ты что, замок сменила?! — повысил голос. — Открывай! — Открываю. Он вошёл. Увидел коробки. — Это что такое? — Твои вещи. — Даша, ты серьёзно? Я же сказал — вечером поговорим. — Мы и говорим. Ключи от квартиры ты больше не получишь. Сегодня ты здесь не остаёшься. Ты хотел определённости — вот она. Уезжаешь ты.

Зaшлa в супeрмaркeт. Ну, зa брoккoли тaм, зa спaржeй, твoрoгoм oбeзжирeнным и прoчим нeсъeдoбным. Смoтрю — фoрeль. Слaбoсoлeнaя. Дaй, думaю, вoзьму. Ну вoт нa нeдeлe зaхoчeтся вдруг нeвынoсимo — a oнo oппa, лeжит, ждeт. Ну, мaслa сливoчнoгo взялa. Бaтoн фрaнцузский. Пoтoму чтo вдруг прям сeгoдня вeч…

Зaшлa в супeрмaркeт. Ну, зa брoккoли тaм, зa спaржeй, твoрoгoм oбeзжирeнным и прoчим нeсъeдoбным. Смoтрю — фoрeль. Слaбoсoлeнaя. Дaй, думaю, вoзьму. Ну вoт нa нeдeлe зaхoчeтся вдруг нeвынoсимo — a oнo oппa, лeжит, ждeт. Ну, мaслa сливoчнoгo взялa. Бaтoн фрaнцузский. Пoтoму чтo вдруг прям сeгoдня вeчeрoм зaхoчeтся. Чуть-чуть сoвсeм. Твoрoг зaeсть. Пoтoм смoтрю — сeрвeлaт. Дaй, думaю, вoзьму упaкoвoчку. Тaм тoгo сeрвeлaтa-тo, гoспoди, грaммoв стo. Вдруг гoсти зaйдут. А у мeня вooбщe к чaю ничeгo. Ну и дoктoрскoй тoжe вoзьму. А тo кaкoй чaй бeз дoктoрскoй. И oгурцoв сoлeных тoжe, думaю, вoзьму. Вдруг муж зaхoчeт. И сaлa вoзьму. Пoтoму чтo вдруг муж зaхoчeт сaлa с oгурцoм. А вoдки в дoмe ни грaммa. Пoкa искaлa вoдку, пoдумaлa, чтo тристa лeт нe eлa кaльмaрa гoрячeгo кoпчeния. Нe, ну я жe нa нeдeлю зaкупaюсь. Мaлo ли — чтo нa нeдeлe зaхoчeтся. Авитaминoз жe, хaндрa. А тут — мaлeнький кусoчeк рaз в дeнь. Дeлoв-тo. Дa? В рeзультaтe сижу, пью слaдкий чaй, eм бутeрбрoд с сeрвeлaтoм, бутeрбрoд с дoктoрскoй, бутeрбрoд с сaлoм, бутeрбрoд с сoлeным oгурцoм, бутeрбрoд сo шпрoтaми, бутeрбрoд с кaльмaрoм, бутeрбрoд с пeчeнькaми с кoрицeй, бутeрбрoд с пeчeнью трeски и бутeрбрoд с хaлвoй. И вoт прямo сeйчaс сдoхну. Вo-пeрвых, oт счaстья. Вo-втoрых, oт тoгo, чтo лoпну. И в-трeтьих, oт oтчaяния.

Перед смертью свекровь вложила мне в руку ключи, старую сберкнижку и тихо сказала: «Лена, молчи. Андрею — ни слова. Даже если будет умолять». Она говорила это в палате районной больницы, где пахло хлоркой и сыростью. В коридоре стоял мой муж — её сын. Человек, с которым я прожила двенадцать лет. И д…

Перед смертью свекровь вложила мне в руку ключи, старую сберкнижку и тихо сказала: «Лена, молчи. Андрею — ни слова. Даже если будет умолять». Она говорила это в палате районной больницы, где пахло хлоркой и сыростью. В коридоре стоял мой муж — её сын. Человек, с которым я прожила двенадцать лет. И до этой минуты я думала, что знаю его. Я была той самой невесткой, на которой всё держится. Не героиня — просто человек, который делает. Больницы, лекарства, еда, бессонные ночи. Я была рядом с ней до конца. А он — нет. Он всегда был «занят». «В делах». «На нервах». Я верила. Так живут многие женщины — не потому что глупые, а потому что так проще, чем признать другое. Свекровь не умела говорить о любви. Но она умела видеть. За три дня до смерти она попросила, чтобы Андрей вышел. Он ушёл, даже не споря. И тогда она сунула мне в ладонь ключи. Я пыталась отказаться: «Это неправильно. Он ваш сын». Она посмотрела на меня так, будто у неё остались силы только на правду: «Сын — не всегда опора, Лена… иногда это беда». А потом добавила: «Если скажешь ему раньше времени — не успеешь спастись». Тогда я решила, что это бред. Страх. Лекарства. Последние часы. Но после похорон всё стало иначе. Андрей не плакал. Он считал. Кто пришёл. Кто что сказал. Где документы. Вечером он спросил: «Мама тебе ничего не передавала?» Слишком спокойно. Я впервые в жизни солгала мужу: «Нет». Он посмотрел на меня. Улыбнулся. И эта улыбка была страшнее крика. На следующий день он перевернул весь дом. Ящики. Полки. Антресоли. Даже в сахарницу заглянул. Он искал не память о матери. Он искал то, что она передала мне. В тот вечер я открыла конверт. И поняла: она знала. Там было не просто завещание. Там была правда. О нём. О том, что он делал годами. О том, что она покрывала. О том, чего я даже представить не могла. И одна строка, после которой у меня похолодели руки: «Если ты читаешь это — значит, он ещё не знает. И у тебя есть шанс». В этот момент я поняла: если бы я сказала ему правду сразу, у меня бы этого шанса не было. На девятый день после похорон в дверь постучали. Громко. Настойчиво. Андрей побледнел раньше меня. И тогда я поняла — он ждал этого стука. Я открыла дверь. И за ней стояли не родственники. Когда в дверь постучали, Андрей уронил ложку. Она звякнула о кафель так громко, будто в маленькой кухне выстрелили. Я как раз наливала чай. Старый чайник хрипел на плите, окна запотели, на подоконнике лежали две мандариновые корки со вчерашних поминок. Андрей встал не сразу. Он побледнел ещё до второго стука.

Мы тоже будем старыми И будем рассуждать, Что юношам с гитарами Ночами нужно спать, Что девушкам желательно Юбчонку подлинней И шапку обязательно, И, в целом, быть умней… А внуки нам хорошие Ответят, так как мы… Что наше время – прошлое, А им не до зимы. Что мы не разбираемся Ни в моде, и ни в чём,…

Мы тоже будем старыми И будем рассуждать, Что юношам с гитарами Ночами нужно спать, Что девушкам желательно Юбчонку подлинней И шапку обязательно, И, в целом, быть умней… А внуки нам хорошие Ответят, так как мы… Что наше время – прошлое, А им не до зимы. Что мы не разбираемся Ни в моде, и ни в чём, Что только придираемся И скучно так живём… Я тоже стану бабушкой И научусь вязать, Но лучше буду ракушки На море собирать… И с дедушкой единственным Встречать вдвоём рассвет… Ведь без любви бессмысленно Дожить до сотни лет… Мы тоже будем старыми, Но седина не в счёт, Когда по парку парами Любовь людей ведёт. Чтоб мы не стали вредными Потом, на склоне дней, Давайте будем верными Одной любви своей… Чтоб ни одно пророчество На завтра не сбылось… Приходит одиночество, Когда с любовью врозь. А юноши с гитарами, Что по ночам поют, Однажды станут старыми, Но молодых поймут… Я представляю… Улица. Нам в сумме двести лет. И небо как-то хмурится, А мы с тобою — нет… На нас с улыбкой доброю Посмотрит взрослый внук. И даже далеко в раю Мы не отпустим рук… © Ирина Самарина-Лабиринт

‼️ Открытки на Пасху, не забудьте поздравить своих родных и близких с великим праздником‼️ «Открытки и Поздравления» - Предоставили вам доступ к своему каналу, что-бы вы могли поздравить своих родных с Пасхой 🐣 👇 ВЫБЕРИ СВОЮ ОТКРЫТКУ 👇 ⛪️ С ПАСХОЙ - 1027 открыток ☀️ С ДОБРЫМ УТРОМ - 1605 откр…

‼️ Открытки на Пасху, не забудьте поздравить своих родных и близких с великим праздником‼️ «Открытки и Поздравления» - Предоставили вам доступ к своему каналу, что-бы вы могли поздравить своих родных с Пасхой 🐣 👇 ВЫБЕРИ СВОЮ ОТКРЫТКУ 👇 ⛪️ С ПАСХОЙ - 1027 открыток ☀️ С ДОБРЫМ УТРОМ - 1605 открыток 🥳 С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ - 938 открыток ☺️ ХОРОШЕГО ДНЯ - 857 открыток ✨ ДОБРОГО ВЕЧЕРА - 857 открыток 🌒 СЛАДКИХ СНОВ - 854 открыток 😂 ОТКРЫТКИ С ЮМОРОМ - 639 открыток 🥰 ПОЖЕЛАНИЯ ДЛЯ ВАШИХ БЛИЗКИХ - 478 открыток 👶 ОТКРЫТКИ ДЕТЯМ/ВНУКАМ - 323 открыток 💝 ОТКРЫТКИ НА ЛЮБОЙ ПРАЗДНИК - 1024 открыток 🐣 ВЕЛИКИЙ ПРАЗДНИК ПАСХА - 987 открыток ⏳ УСПЕЙТЕ ПРИГЛАШЕНИЕ ДОСТУПНО ЕЩЁ 4 ЧАСА - https://max.ru/join/47ttflttELfN5GiV_b2OREaVpQCTx9F1XyUG43AAwhQ ⏳ ➡️ ОТКРЫТКИ С ПАСХОЙ ⬅️

е сможет, а отмывать стены от крови не хочет, она решила, что надо придумать такой план мести, чтобы муж еще долго просыпался в холодном поту, увидев ее во сне. Свои чувства Ольга описать не могла – ревность, вкупе со злостью и непониманием происходящего, мешала адекватно мыслить. Она вышла на своей…

е сможет, а отмывать стены от крови не хочет, она решила, что надо придумать такой план мести, чтобы муж еще долго просыпался в холодном поту, увидев ее во сне. Свои чувства Ольга описать не могла – ревность, вкупе со злостью и непониманием происходящего, мешала адекватно мыслить. Она вышла на своей остановке, зашла в продуктовый и почему-то купила торт. Войдя в квартиру, девушка долго стояла в прихожей, разглядывая себя в зеркале. Ей было непонятно, почему муж ей изменил – Ольга всегда ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и ежедневно выслушивала массу комплиментов по поводу своей внешности. Она достала телефон и набрала Светку. — Я его видела с другой, — сама от себя не ожидая, разрыдалась Оля. — Оль, ну не плачь. Я же тебе говорила. Да и зачем он тебе. Тоха с детства страшный жлоб и самовлюбленный павлин, ты одна только этого не хотела замечать. Я его уже пару раз видела с этой тощей страхолюдиной, — пыталась успокоить подругу Светлана. — С тощей? Да она килограмм под сто пятьдесят весит! – удивилась Оля, лишний раз убедившись, что подруга таки близорукая. — Ну, черненькая такая, маленького роста, — осторожно спросила Света. — Нет, там слон белобрысый, — зло ответила Ольга, — так его целовала, думала, что сожрет. — А, так это, значит, не та, — почему-то обрадовалась подруга. — Отлично, значит их несколько, — рассеяно сказала обманутая жена, которую словно окатили ледяной водой. — Я тебя после работы наберу, — быстро отключилась Света, понимая, что сболтнула лишнего. Оля распаковала торт, взяла вилку и, не нарезая лакомство, стала его есть прямо из коробки, горюя о своей женской доле. Минут через пять ее уже подташнивало от сладкого и жалости к себе. Решив, что она обязательно придумает изощренный план мести, Ольга даже повеселела. В дверь позвонили.....

Устав от измен мужа, жена богача перед «командировкой» на море заменила ему чемодан. Любовница надолго запомнила поиск своего подарка в вещах В автобусе было невыносимо жарко, открытые люки и окна не спасали уставших пассажиров от духоты, злившихся на огромную пробку. Ольга возвращалась с работы, ле…

Устав от измен мужа, жена богача перед «командировкой» на море заменила ему чемодан. Любовница надолго запомнила поиск своего подарка в вещах В автобусе было невыносимо жарко, открытые люки и окна не спасали уставших пассажиров от духоты, злившихся на огромную пробку. Ольга возвращалась с работы, лениво раздумывая, что приготовить на ужин. Конечно, фантазия рисовала эксклюзивные блюда из мраморной говядины или равиоли с трюфелями. Вздохнув, она остановила свой выбор на гречке с котлетами, решив, что этот выбор ничем не хуже. Сидя у окна, девушка рассматривала вечерний город: на улице еще было светло, кто-то торопился по своим делам, кто-то прогуливался в тени аллей, прячась от жары. Мужчина выгуливал собаку. «Бассет», — машинально отметила Ольга. Работая ветеринаром уже восемь лет, она могла определить породу любой собаки, даже по ее лаю. Мимо прошла молодая пара с коляской. Их малыш, не желая сидеть на месте, стоял, держась за козырек своего транспорта, и беззубо улыбался. Ольга грустно вздохнула – уже пять лет она не могла смириться с тем, что не может стать мамой. Они с мужем посетили множество медицинских центров, но причины бесплодия так никто и не определил. Отгоняя тяжелые мысли, девушка обратила внимание на влюбленную пару – высокий стройный мужчина и полненькая блондинка, никого не стесняясь, слились в страстном поцелуе. «Так мило», — подумала Ольга, по-хорошему им завидуя. Будучи восьмой год в браке, она уже и не помнила как это – потерять голову от любви и, забыв о приличиях, отдаться чувствам. Наконец мужчина отпрянул от возлюбленной, которая, закинув голову с курносым носиком, расхохоталась, не выпуская его из объятий. Он повернул голову к дороге и Ольга чуть не вскрикнула от неожиданности – это был ее муж Антон. Растерянная женщина посмотрела по сторонам и поняла, что выйти из переполненного автобуса, стоящего в пробке, она сейчас не сможет. Опять взглянув в окно, увидела как ее супруг, обняв блондинку за талию, помогает ей усесться в такси. Ольга достала телефон и никак не смогла решить, что с ним делать – звонить мужу или фотографировать его для доказательства измены. Такси уехало, оставив ее в глубоких раздумьях. С Антоном она познакомилась на втором курсе университета – ее лучшая подруга Светка пригласила его на свой день рождения, так как он дружил с ее старшим братом. Тоха, как его называли друзья, был старше Ольги на четыре года и на тот момент работал в одной из строительных фирм. Он сразу потерял голову от нее — красивой, длинноногой брюнетки, со смуглой кожей и большими карими глазами. Антон производил впечатление очень надежного мужчины – много работал, имел собственную квартиру в центре города и хороший автомобиль. Он не был романтиком и не дарил Оле букеты роз, считая, что лучше потратить деньги на сапоги или теплую куртку, и девушка была с ним согласна, рассматривая это качество как признак зрелого человека. Когда Оля закончила универ, они поженились. Жили вроде неплохо – муж открыл собственный бизнес, она устроилась работать в ветеринарную клинику. Омрачало их жизнь только отсутствие детей и постоянная погоня Антона за деньгами. Он пытался заработать еще больше, вкладывался в развитие своего дела, жена его поддерживала, старалась вести весь быт за счет своей зарплаты. Конечно, ей хотелось путешествовать, или, хотя бы, выбираться раз в год на море, но Антон всегда уговаривал ее немного подождать и мотался по командировкам, переговорам, оставляя жену одну дома. Еще пару месяцев назад Светка сказала, что видела Антона в дорогом ресторане, в компании какой-то женщины. Ольга тогда не поверила подруге, зная, что заманить мужа в ресторан, тем более дорогой, нереально. Поэтому она отмахнулась от этой информации, списав ее на близорукость Светы. Автобус наконец-то, проехал пробку, и Ольга начала лихорадочно соображать, что ей делать дальше. Воображение рисовало разные картины – от гордого молчаливого развода до жестокого убийства. Понимая, что ни один из вариантов не подходит, так как промолчать она точно н

⚡️⚡️Страшное ДТП в Москве произошло сейчас Не выжил никто 🔞… среди пассажиров была известная артистка. Состояние актрисы и подробности аварии читайте здесь: читать далее

Гламурная девушка заталкивает бездомную собаку в машину и уезжает. Но кто бы мог подумать — Ты видела, на чем она сегодня приехала? Говорят, папочка на день рождения подарил. — А сумка? Сто пудов тыщ за двести! — Да ладно сумка. Ты на маникюр её глянь — там одни стразы как моя месячная стипендия сто…

Гламурная девушка заталкивает бездомную собаку в машину и уезжает. Но кто бы мог подумать — Ты видела, на чем она сегодня приехала? Говорят, папочка на день рождения подарил. — А сумка? Сто пудов тыщ за двести! — Да ладно сумка. Ты на маникюр её глянь — там одни стразы как моя месячная стипендия стоят! Марина поморщилась, слушая перешептывания однокурсниц. Вика Соловьева, единственная дочь известного застройщика, как обычно, сидела в гордом одиночестве на последней парте, рассеянно листая что-то в телефоне с золотым корпусом. Длинные белокурые волосы идеальными локонами спадали на плечи, а безупречный макияж делал её похожей на дорогую фарфоровую куклу. «Интересно, что у таких в голове?» — подумала Марина, украдкой разглядывая однокурсницу. За два года учебы Вика не сказала никому и пары десятков слов. Приезжала на пары на роскошных машинах (каждый месяц, казалось, на новой), безупречно сдавала экзамены и исчезала, не участвуя в общей студенческой жизни. — Небось, только о тряпках и думает, — фыркнула Катька, подруга Марины, проследив её взгляд. — Типичная мажорка. Вчера слышала, как она по телефону с кем-то разговаривала — там каждое второе слово «Милан» да «Париж». Марина кивнула, хотя что-то внутри противилось этому простому объяснению. Иногда она ловила в глазах Вики какое-то странное выражение — словно та смотрела сквозь них всех, думая о чем-то своем, далеком и совсем не гламурном. — А помнишь, как она в прошлом семестре защиту диплома по экологии делала? — вдруг вспомнила Марина. — Про влияние человека на популяции диких животных. Откуда такая тема у «типичной мажорки»? — Да ладно тебе, — отмахнулась Катька. — Небось, папины референты писали. А она только губки накрасила да прочитала. Но Марина помнила тот день. Помнила, как загорелись глаза Вики, когда она рассказывала о проблемах бездомных животных. Как дрогнул голос, когда показывала статистику по жестокому обращению. В тот момент она казалась совсем другой — живой, настоящей. Но потом снова надела маску холодной отстраненности. Их случайная встреча произошла промозглым ноябрьским вечером. Марина выскочила из торгового центра, прижимая к груди пакет с продуктами, и застыла как вкопанная. У входа, присев на корточки, Вика Соловьева кормила огромную бродячую собаку. Её идеальные пальчики с голографическим маникюром осторожно отламывали куски колбасы. Собака — грязная, с всклокоченной шерстью и явно больной лапой — жадно глотала угощение. — Тише-тише, не спеши так, — голос Вики, обычно холодный и отстраненный, звучал непривычно мягко. — Давно не ел, бедолага? Знаю-знаю. Ветер трепал её дорогое пальто, но она, казалось, не замечала ни холода, ни грязи под коленями. А ведь это было всегда, вдруг поняла Марина. Те странные пропуски занятий, внезапные отлучки с пар, таинственные звонки. Она вспомнила, как однажды увидела в сумке Вики пакет с собачьим кормом. Тогда не придала этому значения — мало ли, может у неё дома породистый пес живет. Вика, скормив всю колбасу, вдруг взяла морду собаки в свои ухоженные ладони и заговорила, глядя прямо в карие собачьи глаза: — Знаешь, я тебя понимаю. Правда-правда. Будто никто не видит настоящую тебя, да? Собака тихонько заскулила. — Помню, как в детстве умоляла родителей взять собаку, — продолжала Вика, словно разговаривая сама с собой. — А папа всё твердил: «Зачем тебе дворняга? Хочешь — купим породистого щенка из питомника. С родословной, с дипломами.» А я просто хотела друга. Настоящего. Который будет любить не за дорогие подарки и статус. Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она вдруг увидела совсем другую Вику — не гламурную принцессу с обложки, а одинокую девушку, спрятавшую свою настоящую сущность за идеальным фасадом. — Ну все, хватит грустить! — Вика решительно встала, отряхивая пальто. — Поехали. К изумлению Марины, собака, прихрамывая, поковыляла за девушкой. А та, не колеблясь, открыла заднюю дверь своего безупречно чистого автомобиля.